51f3af1a

Фильчаков Владимир - Псих Из Девяносто Восьмого



Владимир Фильчаков
Псих из девяносто восьмого
Павел Петрович проснулся от громкого тиканья. Он полежал с минуту с
закрытыми глазами, припоминая, откуда в его квартире мог взяться будильник
с таким звучным механизмом, и решил, что тиканье доносится из-за стены, от
соседей. Звукоизоляция в доме оставляет желать лучшего.. Но не до такой же
степени! Будильник тикал над самым ухом. Павел Петрович открыл глаза и
посмотрел на стол. На столе гордо возвышался металлический будильник с
двумя чашечками звонка, знакомый такой будильник, где-то и когда-то Павел
Петрович его видел. Павел Петрович закрыл глаза и принялся размышлять.
Несмотря на то, что месяц назад ему стукнуло восемьдесят, склерозом он не
страдал, и прекрасно помнил, что Иринка подарила ему другой будильник,
электронный, с красными цифрами. А вот этот, тикающий сейчас на столе...
Павел Петрович вспомнил, где и когда он видел этот будильник. Это его
собственный будильник, сломавшийся два года назад. Ну да. Он тогда неловко
повернулся и смахнул его на пол. Досадно было. Будильник старый, заслужен-
ный, сколько ему лет-то было, дай Бог памяти... Много. Лет двадцать, не
меньше. Никак не меньше. И в тот же день пришла Иринка, и увидела, что бу-
дильник безнадежно испорчен, и объявила, что починить его выйдет дороже,
чем купить новый, и назавтра и принесла этот новый, с цифрами вместо стре-
лок. Павел Петрович попенял ей за то, что стрелок нету, ну да с Иринки что
взять - обозвала деда отсталым, объяснила, как пользоваться и упорхнула.
Павел Петрович спорить не стал, дареному коню в зубы не смотрят, но
будильник все же не любил, потому что плохо понимал, что он показывает.
Ну, скажем, видим на нем: 20-15. Ну и что? Приходится переводить в уме,
делать усилие. А всего-то навсего четверть девятого. А на стрелки бы
взглянул и сразу все ясно. Этот будильник вообще не тикал, молчал как
мертвый, Павел Петрович долго привыкал к тишине, привык, и вот на тебе! -
снова привыкай. Постойте, а почему это - привыкай? С какой это стати?
Павел Петрович открыл глаза и уставился на будильник. Ажурные стрелки
показывали без десяти восемь. Павел Петрович сел на кровати, не сводя глаз
с циферблата, подпер щеку кулаком. Откуда ж ты взялся, тикалка? Помнится,
положил он его в нижний ящик комода, в дальний угол, туда, где лежали ста-
рые фронтовые фотографии в полиэтиленовом мешочке. Выбросить будильник бы-
ло жалко, Иринка порывалась выбросить, но он не дал. Еще чего - такие вещи
выбрасывать. Пробросаться можно. Авось пригодится.
Павел Петрович нащупал шлепанцы и пошел к комоду. С трудом выдвинул
нижний ящик - он всегда открывался туго. Будильника не было. Павел Петро-
вич присел на стул. Фотографий, между прочим, тоже не было. Вместо фотог-
рафий лежал какой-то газетный сверток. Павел Петрович протянул к свертку
руку и заметил, что пальцы дрожат больше обычного. Но-но! - сказал он себе
и развернул сверток. Фотографии... Они же были в мешочке. Или нет? Ах ты!
Склероз, все-таки! Достал он таки его, догнал, и в одночасье навалился.
Павел Петрович завернул фотографии, задвинул ящик, встал и огляделся.
Что-то было не так в комнате. Начать с того, что стулья стоят не на тех
местах, на каких он вчера их оставил. Потом - в серванте виднеется старый
чайный сервиз, уж лет пять как последнюю чашку из него разбили. Он сам и
разбил. А он вот, стоит. И заварник цел, и молочник. И три блюдца. И четы-
ре чашки. Тут взгляд Павла Петровича упал на телевизор... Батюшки мои! И
телевиз



Назад